Дневник Комондора . (Избранное.)
ПРЕДИСЛОВИЕ
Если Пифагор свободно понимал тридцать три птичьих языка, если дракон, облизывая ушки животным, что-то им нашёптывает, то мой вопрос стоит так:
Если Пифагор свободно понимал тридцать три птичьих языка, если дракон, облизывая ушки животным, что-то им нашёптывает, то мой вопрос стоит так:
"Я хотел бы знать, почему я не могу опубликовать свои работы на комондорском языке? "
Если язык комондора не поэтическая выдумка, а в научном мире очень известная идиома, и в этом каждый мог бы убедиться, кто, хоть раз, читал суждение литературного рода.
Перед вами автор мемуаров и он не просто нечто, превратившееся в волшебного царевича, он не мифическое животное в маске человека, а реальное, честное, четвероногое животное, которое гордится тем, что родилось Комондором, а не вижлой, копой или другой собакой загоняющей скот.
Если язык комондора не поэтическая выдумка, а в научном мире очень известная идиома, и в этом каждый мог бы убедиться, кто, хоть раз, читал суждение литературного рода.
Перед вами автор мемуаров и он не просто нечто, превратившееся в волшебного царевича, он не мифическое животное в маске человека, а реальное, честное, четвероногое животное, которое гордится тем, что родилось Комондором, а не вижлой, копой или другой собакой загоняющей скот.
